С любовью к русским

С любовью к русским

30.06.2011 15:01
2892
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

После развеселого общения с друзьями я остановилась в крохотной гостинице «Странствующий актер» (Putujuci glumac). По утрам ходила на местный рынок, покупала гибаницу (сытный, ароматный слоеный пирог с сыром), всегда у трогательно-милого деда в шайкаче (šajkača), и садилась на балкончике позавтракать. Ко мне в гости по черепичной крыше приходила брюхатая кошка без левого уха, с которой мы вместе завтракали, а потом разбегались, каждая по своим делам.

Теразие всегда была и остается излюбленным местом белградской богемы и, естественно, туристов. Здесь живая музыка не смолкает до утра, можно попробовать великолепную традиционную сербскую кухню, например в знаменитом, но более чем демократичном ресторане «Три шляпы» (“Tri šešira”). Официант расскажет, что собственноручно обслуживал самого Евгения Примакова, которому все понравилось.

На Теразие меня и приучили к одному обычаю, который мне как-то быстро понравился. У сербов и черногорцев принято перед завтраком, натощак, «для очищения организма» выпивать чуть-чуть шливовицы, высококачественной фруктовой водки (или, если угодно, самогона). Различаются: сливовая (šljivovica), виноградная (lozovaća), моя любимая айвовая (dunjevaća) и абрикосовая (rakija od kajsija). Пить нужно непременно из особого сосуда — чоканя (čokanj), узкое горлышко которого сохраняет фруктовый аромат. Лучше под какую-нибудь задушевную староградскую песню. После еды прием внутрь тоже не возбраняется, но уже для пищеварения.  

Кстати, о песнях. Белград, да и всю Сербию нельзя представить без музыки. Ни одно торжество не обходится без трубачей, которых обычно приглашают на свадьбу или на похороны. Уж как получится. Балканская музыка не знает границ и объединяет все республики бывшей Югославии. Она выходит за рамки этнических конфликтов. Различаются народная, эстрадная и турбофолк. В Сербии, Черногории и Македонии, скорее, народная. Босния и Хорватия славятся звездами эстрады. Словения настолько мала и не похожа на остальные республики, что про нее говорят так: «Словения – это такая страна, в которой всего один аэропорт. И тот — международный».

Есть звезды, признанные в мире, такие как Горан Брегович или тот же Эмир Кустурица. Есть группы, которые слушают больше на территории бывшей Югославии: Crvena Jabuka, Bijelo Dugme, Riblja čorba, Parni valjak, Hari Mata Hari. Или певцы, которых тоже слушают все, независимо от возраста и вероисповедания: Желько Самарджич, Мерлин, Оливер Драгоевич, Биля Крстич. Народную музыку, чаще минорную, но иногда безудержно веселую, без особой подготовки долго не послушаешь. Но именно в ней, в турцизмах, которые не во всяком словаре найдешь, кроется разгадка одной из загадок балканской души.

От Теразие можно пешком дойти до площади Республики (Trg Republike), где находится Народный музей (Narodni muzej), Народный театр (narodno pozorište) и памятник князю Михаилу (spomenik Knezu Mihailu Obrenoviću), он же — общепринятое место встреч «y коня» (kod konja). Из-за этой привычки встречаться у определенного памятника происходят некоторые недоразумения: многие сербы в Москве, когда назначают место встречи, предлагают встретиться «kod konja», однако, не учитывают, что таких коней в российской столице немало: вот и получается, что один стоит под Жуковым, а другой — под Долгоруким.

По одноименной пешеходной улице Князя Михаила, похожей чем-то на наш Старый Арбат, приходим к парку Калемегдан, в котором можно проследить историю города от кельтских до нынешних времен. Вблизи него находится мое любимое место в Белграде – кафана «Знак вопроса» (Kafana «Znak pitanja»). История этой кафаны прекрасно характеризует как сам город, так и сербский менталитет. Построена она еще в 1823 году, во времена турецкого господства, которое при активном участии русских закончилось в 1878 году. Кстати, сербы в отличие от некоторых других «самостоятельно освободившихся» балканских государств помнят о помощи России и по сей день.

Кафана переходила из рук в руки, меняя владельцев и названия. Названия приходилось менять часто потому, что заведение находится напротив Соборной церкви, а епархии принципиально не нравилось ни одно название, впрочем, как и сама кафана. Тогда владельцы решили вместо названия оставить знак вопроса. Вас наверняка заинтересует, почему второй этаж здания выступает над первым. А это и есть балканский тип архитектуры. Дело в том, что турки не разрешали «райе» («raja»), как они презрительно называли православных, строить просторные жилища. Поэтому сербы «уступали» требованиям, делая первый этаж поменьше, но надстраивая второй, расширяя таким образом жилое пространство.

Частную жизнь в Сербии всегда было принято тщательно скрывать от посторонних глаз. В кафане существовал свой «кофейный» ритуал, по соблюдению или несоблюдению которого вычислялся чужак. Когда вы, расположившись на турецком треногом табурете, заказываете кофе, вам приносят: медный поднос с джезвой, стаканом воды, рахат-лукумом, колотым кусковым сахаром, и зубочистку. Вопрос: что делать с этими предметами? Для справки: кофе мешать нужно зубочисткой, сахар есть вприкуску, кофе водой запивать, ни в коем случае не разбавлять. Хотя если в чем-то ошибетесь, вам простят. Скажите просто, что из России, и вам с радостью объяснят, как надо.

Вообще, фраза «я из России» имеет магическое действие. С ней даже если что-то нельзя, вдруг становится можно: музеи открываются, рестораны продолжают свою работу, музыканты еще раз играют на бис староградскую «Moja mala nema mana». Случайные прохожие всегда подскажут нужную улицу, а потом еще проверят, правильно ли вы пошли.

Как-то, разговорившись с пожилым охранником Милошем у разрушенной натовскими бомбами гостиницы «Jugoslavia», я спросила, почему к русским в Сербии так хорошо относятся, он сказал: «Ну а как же, братушки, мы же эту любовь к вам впитываем с молоком матери!» У нас много говорят о том, что мы не можем определиться с национальной идеей и национальной идентичностью. А вот у сербов, похоже, не возникает вопроса о том, кто такие русские. Они действительно все про нас знают и любят нас такими, какие мы есть.

Национальный бренд

Говоря о Белграде, нельзя не отметить красоту сербских женщин. Высокие, стройные длинноволосые брюнетки с выразительными глазами в пол-лица — настоящий национальный бренд. Девушки очень гордые и независимые и в то же время вполне вписывающиеся в рамки традиции и уважающие семейные ценности. Умеют ладить, но могут, где надо, и за себя постоять. Большинство из них курят (наследие Оттоманской империи), но никогда не позволят себе делать это на улице: курение напоказ равносильно доступности. Поэтому курят либо дома, либо в кафе, «uz kaficu».

Директор балета Народного театра Белграда, в прошлом солист Киевского балета Константин Костюков в 19 лет выиграл международный конкурс в Японии со своей сербской партнершей, и ему предложили остаться в Белграде, где он живет вот уже несколько десятков лет. Коста, как его называют сербы, — настоящая звезда. Может быть любимцем публики, принцем Зигфридом из «Лебединого озера», может терпеливо и с неизменной улыбкой отвечать каждому на внимание. К тому же прекрасно изъясняется по-сербски, понимает традиции, знает сербскую историю и литературу, за что публика платит ему неизменной любовью и благодарностью.

«Я люблю красоту, — говорит Коста. — Русские женщины красивые, украинские красивые, но я выбрал сербку. И остался здесь, потому что влюбился. Сербские женщины – темпераментные, живые, эмоциональные. И вообще, у меня есть личный пример. Моя супруга – умная, у нее прекрасно развита смекалка, логика, она умеет быть лидером». От себя добавлю, что жена Косты — женщина неземной красоты и по совместительству прима-балерина Белградского балета.

Текст: Лилиана Самохвалова